Соглашение об учреждении Всемирной организации сотрудничества в сфере искусственного интеллекта (World AI Cooperation Organization, WAICO) подписали представители 29 стран — от Китая и России до Пакистана, Индонезии, Казахстана, Белоруссии, Сербии, Кубы, Бразилии и Венесуэлы, а также ряда африканских и азиатских государств. Со стороны России документ завизировал министр цифрового развития Максут Шадаев, со стороны Китая — глава МИД Ван И. На церемонии подписания присутствовал генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш.
Новая организация задумана как независимая межправительственная структура, действующая в логике устава ООН: с принципами консультаций, совместного вклада и взаимной выгоды. Формально её задача — выработка единых подходов к регулированию ИИ, повышение доступности AI-технологий для развивающихся стран и продвижение безопасных, этичных и проверяемых ИИ-решений.
Подписание соглашения о WAICO стало кульминацией пятидневной Всемирной конференции по искусственному интеллекту (WAIC), которая проходила в Шанхае 16–20 июля 2026 года с участием более 1400 экспертов и делегаций из десятков стран. На конференции выступил председатель КНР Си Цзиньпин — впервые лично, а не через видеообращение, как в предыдущие годы. Именно эта конференция стала площадкой для запуска организации, которую китайская сторона называет альтернативой существующим западноцентричным форматам регулирования ИИ вроде саммитов AI Safety Summit.
Для Пекина создание WAICO — это способ закрепить за собой роль архитектора глобальных правил игры в сфере ИИ на фоне того, что США последовательно уходят от многосторонних форматов регулирования в пользу двусторонних сделок и экспортного контроля. Штаб-квартира в Шанхае символически противопоставляется Женеве и Сан-Франциско как центрам предыдущих дискуссий об AI governance.
Выступая на Совещании высокого уровня WAICO 18 июля, Максим Орешкин обозначил приоритеты российской стороны: создание международного каталога проверенных ИИ-решений, разработку общих подходов к безопасности, тестированию и стандартизации моделей, а также формирование сети центров компетенций и программ подготовки кадров. По его словам, Россия готова стать площадкой одного из таких центров. Орешкин подчеркнул, что «ИИ не должен становиться закрытым клубом» и не может быть монополией отдельных стран или корпораций — формулировка, явно адресованная американским компаниям, доминирующим на рынке передовых моделей.
Для России участие в WAICO — это прежде всего способ институционально закрепить себя в числе стран, формирующих правила игры в ИИ, в условиях, когда доступ к передовым западным моделям и чипам ограничен санкциями. Одновременно это синхронизируется с внутренней повесткой: 17 июля Совет Федерации одобрил закон о поддержке разработки больших фундаментальных моделей ИИ, вводящий понятия «суверенной» и «национальной» модели — то есть Россия выстраивает регуляторную рамку внутри страны параллельно с продвижением своей позиции на международном уровне.
Практический эффект для российских AI-компаний пока ограничен: WAICO — это рамочная межправительственная структура, а не регулятор с прямыми полномочиями штрафовать или сертифицировать конкретные продукты. Однако для компаний вроде Сбера и Яндекса участие России в организации потенциально открывает канал влияния на будущие международные стандарты сертификации моделей и трансграничного обмена AI-решениями между странами-участницами — Индией, Бразилией, странами Персидского залива, — что может облегчить экспорт российских AI-продуктов на рынки, не связанные санкционными ограничениями.
В более широком смысле создание WAICO закрепляет тренд на фрагментацию глобального регулирования ИИ на два лагеря: западный (США, ЕС, союзники) и незападный (Китай, Россия и партнёры по BRICS+). Для российских разработчиков это означает, что будущие требования к «доверенным» и «безопасным» моделям, вероятно, будут формироваться в первую очередь в этом втором контуре — с прицелом на совместимость с китайской, а не с американской или европейской регуляторной логикой.