«Временные меры по управлению антропоморфными интерактивными ИИ-сервисами» — документ, совместно изданный ещё в апреле 2026 года Администрацией киберпространства Китая (CAC) и четырьмя ведомствами-партнёрами: Государственным комитетом по развитию и реформам, Министерством промышленности и информатизации, Министерством общественной безопасности и Государственным управлением по регулированию рынка. С 15 июля его нормы вступили в обязательную силу.
Сотни миллионов пользователей, настроивших персонализированных ИИ-агентов в Doubao — по последним раскрытым данным ByteDance, у сервиса 345 млн активных пользователей в месяц, — проснулись утром и обнаружили, что функции компаньонов отключены без предупреждения. Аналогичная судьба постигла Qwen от Alibaba.
Ключевые нормы документа: запрет на формирование у пользователя эмоциональной привязанности, способной заменить реальные межличностные отношения; запрет на таргетирование эмоций несовершеннолетних; запрет на обучение моделей на приватной переписке пользователей без явного согласия. Отдельно закон обязывает сервисы компаньонов внедрять системы анти-аддикции, обязательные уведомления о времени использования и механизм мгновенного выхода, а также вести детекцию признаков нездоровой психологической зависимости пользователя от ИИ-агента в реальном времени.
Примечательна разница в том, как два техногиганта обошлись с накопленными данными пользователей. Doubao предоставила пользователям режим просмотра конфигураций агентов и истории переписок только для чтения вплоть до 15 октября 2026 года — после этой даты данные перейдут под действие стандартной политики конфиденциальности ByteDance и станут недоступны для восстановления внутри приложения. Qwen, в свою очередь, не предоставила пользователям сопоставимого переходного периода: Alibaba подтвердила, что конфигурации агентов и история переписок будут удалены безвозвратно, без объявленного пути миграции данных.
Регулирование антропоморфных ИИ-сервисов в Китае готовилось не в вакууме. За последние два года ИИ-компаньоны стали одним из самых быстрорастущих сегментов потребительского ИИ в стране — приложения вроде Doubao и Xingye позволяли пользователям создавать персонализированных виртуальных «друзей» и «партнёров» с долгосрочной памятью о переписке. Одновременно росло число сообщений о психологической зависимости пользователей, особенно подростков, от таких агентов, а также случаев, когда компании использовали интимные детали переписки для более точного таргетирования рекламы или удержания пользователя в приложении.
Решение регулировать именно антропоморфные, «дружеские» функции ИИ, а не языковые модели как таковые, отражает избирательный подход Пекина: китайские власти в целом поддерживают быстрое развитие генеративного ИИ как стратегический приоритет, но избирательно вмешиваются там, где видят прямой социальный вред — особенно в отношении несовершеннолетних и эмоциональной эксплуатации пользователей.
Российский закон о технологиях ИИ, принятый Госдумой 8 июля в окончательном чтении, пока не содержит отдельных норм для антропоморфных ИИ-компаньонов — регулирование сосредоточено на статусах «суверенная»/«национальная» модель и общих требованиях к большим фундаментальным моделям. Китайский прецедент интересен российским регуляторам тем, что показывает конкретный, детализированный механизм: анти-аддикционные системы, обязательные уведомления, запрет на обучение на приватных данных — то, что российское законодательство пока формулирует более рамочно.
Для российских разработчиков ИИ-ассистентов и чат-ботов с элементами персонализации (а такие продукты уже развиваются в экосистемах Сбера, Яндекса и независимых стартапов) китайский опыт — сигнал о том, что регуляторное внимание к эмоционально вовлекающим функциям ИИ будет расти во всех юрисдикциях. Компаниям, планирующим долгосрочную память и персонализацию в потребительских ИИ-продуктах, стоит закладывать защитные механизмы уже на этапе проектирования, а не дожидаться прямого регуляторного требования.