Ещё 19 июля на Всемирной конференции по ИИ в Шанхае Alibaba анонсировала превью Qwen3.8-Max — мультимодальную MoE-модель на 2,4 трлн параметров, которую компания называла уступающей по качеству только модели Fable 5. Теперь, спустя три недели, модель стала общедоступной, что компания сопроводила отдельным заявлением: это первый случай, когда Alibaba открывает веса модели такого масштаба. Реакция рынка была мгновенной — акции компании выросли на 4,5% на премаркете в Нью-Йорке и на 7% на бирже Гонконга.
Но главная интрига — не в самом релизе, а в сопровождающем его изменении бизнес-модели. Alibaba объявила, что крупные корпоративные пользователи, которые разворачивают открытые веса Qwen3.8-Max и генерируют на их основе значительную выручку, будут обязаны заключить с компанией коммерческое соглашение и отчислять часть этой выручки. Формально модель остаётся открытой — веса можно скачать и использовать бесплатно, но для крупного бизнеса «открытость» перестаёт означать «бесплатно».
Alibaba впрямую ориентируется на прецедент, который ранее создал китайский конкурент Moonshot для своей модели Kimi K3: любая компания, продающая Kimi K3 как сервис и зарабатывающая на этом более $20 млн годовой выручки, обязана заключить с Moonshot коммерческое соглашение. Именно по такой логике теперь будет действовать и Alibaba — открытые веса остаются доступны исследователям, стартапам и небольшим командам, но по мере роста коммерческого использования крупными игроками порог бесплатности исчезает.
Эта тенденция — симптом более широкого сдвига на рынке открытых китайских моделей: если ещё год назад открытые веса воспринимались как инструмент конкуренции с закрытыми API западных лабораторий за счёт полной бесплатности, то теперь крупнейшие китайские разработчики один за другим приходят к выводу, что содержание таких масштабных моделей требует прямой монетизации со стороны наиболее платёжеспособных корпоративных пользователей — при сохранении открытости для всех остальных.
Для российского рынка новость звучит не абстрактно: Qwen — одна из самых используемых открытых моделей среди российских разработчиков, и это признают на самом высоком уровне. В июле глава Сбербанка Герман Греф на пленарном заседании Совета Федерации прямо заявил, что в России полностью собственную ИИ-модель разрабатывает только Сбер, а Яндекс, по его словам, «дообучает» именно китайскую Qwen вместо создания своей модели — обвинение, которое Яндекс жёстко опроверг. Независимо от того, кто прав в этом споре, сам факт публичной дискуссии показывает, насколько глубоко Qwen интегрирован в российскую разработческую практику.
Новая схема revenue-sharing напрямую бьёт по экономике именно тех российских компаний, которые уже построили коммерческие продукты на открытых весах Qwen, рассчитывая на бесплатность модели. Если аналогичный порог, что и у Kimi K3 (около $20 млн годовой выручки от использования модели), будет применён и к Qwen, часть российских ИИ-стартапов и корпоративных интеграторов, зарабатывающих на этой модели, могут оказаться обязаны вступать в прямые коммерческие переговоры с Alibaba — задача, усложнённая текущей геополитической и санкционной обстановкой.
Открытость Qwen уже играет заметную роль далеко за пределами Китая и России: в июле китайский регулятор допустил использование моделей Alibaba в качестве технологической основы для функций Apple Intelligence на территории Китая — для Apple это разблокировка второго по величине рынка смартфонов в мире. Подобные интеграции повышают ставки: чем шире Qwen используется коммерческими партнёрами по всему миру, тем логичнее для Alibaba перейти от полностью бесплатной модели распространения к частичной монетизации через крупных пользователей, не теряя при этом стратегического преимущества максимально широкого охвата разработчиков.
Для российских компаний это означает необходимость заранее закладывать в бизнес-модели риск удорожания или усложнения доступа к Qwen по мере роста собственной выручки — либо готовиться к постепенному переходу на отечественные альтернативы вроде GigaChat или YandexGPT, либо на другие открытые модели, пока не перешедшие к аналогичной схеме монетизации.