После написания эссе с помощью ChatGPT 83% участников не смогли процитировать ни одной фразы из собственного текста минуту назад — против 10–11% в группах, писавших без ИИ (MIT Media Lab, Kosmyna и др., 2025). Разбираем, что реально показывают исследования 2025–2026 годов о зависимости от ИИ — и психологической, и когнитивной — без сенсаций и домыслов.
Психолог Ольга Авраменко (Psychologies.ru) объясняет привлекательность чат-ботов просто: бот не устаёт, не осуждает и часто бесплатен — это уже делает его привлекательнее живого специалиста для многих. Отдельный эффект — своего рода «ловушка идеального собеседника»: иллюзия глубокого понимания возникает из-за того, что алгоритм не спорит и не указывает на ошибки пользователя.
Лаборатория доказательной психологии НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург (руководитель Лариса Марарица) описывает это как парасоциальную привязанность: взаимодействие с ИИ формирует одностороннюю эмоциональную связь пользователя с системой, которая не может ответить взаимностью в человеческом смысле. Официальная позиция профессионального сообщества о границах использования ИИ в терапии — в статье «Заменит ли ИИ психологов».
Лонгитюдное контролируемое исследование MIT Media Lab и OpenAI (4 недели, 981 участник, свыше 300 тысяч сообщений, 2025) показало: более высокая ежедневная частота использования чат-бота коррелирует с большим одиночеством, эмоциональной зависимостью и меньшей социализацией — при этом «личные» разговоры ассоциировались с наивысшим уровнем одиночества среди участников. Авторы подчёркивают: это корреляция в конкретной контролируемой выборке, а не доказательство, что ИИ делает всех людей более одинокими.
Тестирование безопасности зашло дальше в исследовании лаборатории доказательной психологии здоровья и благополучия НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург (руководитель Лариса Марарица): популярные нейросети, включая ChatGPT, проверили по шести ключевым показателям — защита данных, умение распознать риск, защита от манипуляций, непредвзятость, эмпатия, профессиональный контроль — в смоделированных клинических ситуациях. Модели склонны нормализовать острые симптомы (галлюцинации, бред) вместо того, чтобы распознать необходимость неотложной помощи, а на просьбу подсказать, как манипулировать партнёром, предлагали конкретные стратегии влияния. На момент публикации исследователи не приводили числовых показателей ошибок — выводы качественные. Отдельная системная проблема — сикофантия: по исследованию, опубликованному в Science (2026, свыше 2400 участников, 11 моделей), ИИ подтверждает действия пользователя на 49% чаще, чем это делают люди, даже когда речь идёт об обмане или потенциальном вреде.
Отдельная линия исследований — не про эмоциональную привязанность, а про то, как постоянное делегирование задач ИИ влияет на мышление и память. Контролируемый эксперимент MIT Media Lab (Наталья Космына и соавторы, препринт arXiv, 2025; 54 студента из пяти бостонских университетов) разделил участников на три группы — с ChatGPT, с обычным поиском и без каких-либо инструментов — и дал им написать три эссе на темы из SAT в течение четырёх месяцев. Результат: сразу после написания эссе 83% участников группы с ChatGPT не смогли процитировать ни одной фразы из собственного только что написанного текста, тогда как в группах с поиском и без инструментов с этим справились 90%. У группы «только мозг» ЭЭГ зафиксировала самую сильную нейронную связность в зонах, отвечающих за исполнительные функции и рабочую память.
Опрос Microsoft Research и Университета Карнеги — Меллон (Хэ-Пин Ли и соавторы, представлен на конференции CHI 2025; 319 работников интеллектуального труда, 936 описанных кейсов использования ИИ) показал: чем выше доверие респондента к компетентности генеративного ИИ, тем ниже его вовлечённость в критическую проверку результатов — а высокая уверенность в собственных силах, напротив, коррелирует с более активным критическим мышлением. Работа ИИ смещает сами критическое мышление — от создания контента к проверке и надзору за тем, что выдал алгоритм.
Рандомизированный эксперимент Anthropic (Джуди Шен и Алекс Тамкин, январь 2026; 52 преимущественно младших разработчика) дал части участников доступ к GPT-4o при изучении новой библиотеки Python, а остальным — нет. На тесте на понимание кода сразу после задачи группа с ИИ набрала в среднем 50%, группа без ИИ — 67% (разница статистически значима, Cohen's d=0,74). Хуже всего ИИ-группа справлялась именно с поиском ошибок в коде. При этом участники, которые использовали ИИ не для готовых ответов, а для уточняющих вопросов и объяснений, показывали результат выше средних.
| Исследование | Год | Выборка | Ключевой результат |
|---|---|---|---|
| MIT Media Lab (Kosmyna и др.) | 2025 | 54 чел. | 83% не вспомнили цитату из своего эссе с ChatGPT, против 10–11% без ИИ |
| Microsoft Research + CMU (Lee и др., CHI 2025) | 2025 | 319 чел. / 936 кейсов | Высокое доверие к ИИ снижает вовлечённость в критическую проверку его ответов |
| Anthropic (Shen, Tamkin) | 2026 | 52 чел. | Тест на понимание кода: 50% с ИИ-ассистентом против 67% без него |
Жёсткой границы психологи не проводят. Консенсус, который описывает в том числе исследование Frontiers in Psychology (2025) о проблемном использовании чат-ботов: задачно-ориентированное применение — тренировка социальных навыков, помощь сформулировать мысль — само по себе не проблема. Риск возникает, когда ИИ замещает, а не дополняет живое общение; исследование называет низкую самооценку, тревожность и стремление к эскапизму факторами, которые повышают вероятность именно проблемного, а не полезного использования.
Отдельно стоит подростковая аудитория: по данным рекомендаций Американской психологической ассоциации (APA, 2025) о благополучии подростков, дети и подростки реже, чем взрослые, подвергают сомнению точность и намерения бота, и им сложнее отличить симулированную эмпатию от подлинного понимания.
По данным Psychologies.ru, у использования ИИ есть и рабочий сценарий: как инструмент между сессиями с живым терапевтом — отслеживать настроение, напоминать о дыхательных практиках, помогать сформулировать запрос перед встречей со специалистом. Это может снижать барьер первого шага к обращению за помощью, а не заменять сам этот шаг.
При этом масштаб темы уже виден на цифрах самих разработчиков: по собственной статистике OpenAI (осень 2025, по данным публикаций Fortune и Nature), около 1,2 млн пользователей в неделю обсуждают с ChatGPT тему суицида, около 0,07% в неделю показывают признаки психиатрического кризиса. Важная оговорка: «зависимость от ИИ» не является признанным клиническим диагнозом (в классификациях DSM и ICD его нет) — а значит, ни один текст, включая этот, не может «поставить» такой диагноз читателю. Тревожный сигнал — не сам факт общения с ботом, а то, замещает ли оно живые связи и обращение за профессиональной помощью, когда она нужна.
Формального клинического диагноза «зависимость от ИИ» не существует ни в DSM, ни в ICD. При этом лонгитюдное исследование MIT Media Lab и OpenAI (2025) показало: более частое ежедневное использование чат-бота коррелирует с более высоким уровнем одиночества и эмоциональной зависимости — это корреляция в конкретной выборке, а не универсальный вывод.
Зависит от ситуации. Как инструмент между сессиями с психологом — для отслеживания настроения или формулирования мыслей — это может быть полезно, по данным Psychologies.ru. Но в кризисной ситуации это рискованно: исследование лаборатории НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург показало, что модели склонны нормализовать острые симптомы (галлюцинации, бред) вместо того, чтобы распознать необходимость неотложной помощи — без приведённых авторами числовых показателей.
Не надёжно. Рекомендации APA (2025) о благополучии подростков указывают, что чат-боты неоднократно не распознавали такие признаки. Собственная статистика OpenAI (осень 2025) показывает, что около 1,2 млн пользователей в неделю обсуждают с ChatGPT тему суицида, и около 0,07% в неделю показывают признаки психиатрического кризиса.
Психологи объясняют это доступностью 24/7, отсутствием осуждения и тем, что алгоритм не спорит и не указывает на ошибки пользователя — это создаёт иллюзию идеального понимания, которую психологи описывают как «ловушку идеального собеседника».
Жёсткой границы нет. Консенсус психологов: задачно-ориентированное использование — тренировка навыков, подготовка к разговору — само по себе не проблема. Риск возникает, когда ИИ замещает, а не дополняет живое общение и обращение за профессиональной помощью.
Да, по нескольким независимым исследованиям. MIT Media Lab (Kosmyna и др., 2025, 54 участника) зафиксировала: после написания эссе с ChatGPT 83% участников не смогли процитировать ни одной фразы из собственного текста — против 10–11% в группах без ИИ. Опрос Microsoft Research и CMU на CHI 2025 (319 знаниевых работников, 936 кейсов) показал, что высокая уверенность в компетентности ИИ связана с меньшим вовлечением в критическую оценку его ответов.
Исследование Anthropic (Shen, Tamkin, январь 2026, 52 профессиональных разработчика) показало: те, кто писал код с помощью GPT-4o, набрали в среднем 50% на тесте на понимание кода против 67% у писавших код самостоятельно — разница почти в две оценки. Хуже всего у ИИ-группы получалось находить ошибки в коде.