Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года впервые была утверждена указом президента №490 от 10 октября 2019 года. Первоначальная версия документа формулировала общие приоритеты — поддержку исследований, развитие кадров, создание инфраструктуры данных — без жёстко зафиксированных количественных целей, которые можно было бы отслеживать год к году.
Указ №124 от 15 февраля 2024 года внёс в стратегию именно то, чего не хватало версии 2019 года: конкретные измеримые KPI на период до 2030 года. Теперь стратегию можно не только читать как декларацию о намерениях, но и использовать как контрольный список — сверяясь с ним, чтобы понять, движется ли рынок ИИ в России к обозначенным целям быстрее, медленнее или примерно в графике, заданном документом.
Ключевой макроэкономический показатель стратегии — кумулятивный вклад внедрения ИИ в рост валового внутреннего продукта России, оценённый в 11,2 трлн рублей на горизонте до 2030 года. Это не разовая цифра одного года, а накопленный эффект: сумма прироста ВВП, который применение ИИ должно обеспечить экономике за весь период действия обновлённой стратегии.
Показатель задаёт своего рода рамку для всех остальных целей документа — рост спроса бизнеса на ИИ, увеличение доли работников с ИИ-навыками и рост доверия граждан рассматриваются в стратегии не как самоцель, а как условия, без выполнения которых заявленный вклад в ВВП недостижим.
Рост спроса организаций на технологии ИИ с 123 до 850 млрд рублей в год — почти семикратное увеличение, и один из самых требовательных количественных ориентиров всей стратегии. Для сравнения такой темп означает, что рынку нужно расти заметно быстрее, чем сегодняшние среднегодовые темпы большинства сегментов российского ИТ-рынка, а не просто продолжать текущую траекторию.
Похожая, но менее масштабная динамика заложена и в показатель объёма услуг по внедрению готовых ИИ-решений — с 12 до 60 млрд рублей в год к 2030 году, то есть пятикратный рост. Разница между этими двумя показателями показательна: рост спроса на технологии ИИ в целом опережает рост именно услуг по внедрению, что предполагает постепенное смещение рынка в сторону более зрелых, самостоятельно интегрируемых решений, а не исключительно проектов «под ключ» силами интеграторов.
Показательно, что оба показателя нацелены на одну и ту же отметку в 80%, но стартуют с принципиально разных уровней: доверие граждан нужно вырастить примерно в полтора раза, а долю работников с ИИ-навыками — в шестнадцать раз. Это означает, что второй показатель, вероятнее всего, окажется главным узким местом на пути к выполнению стратегии в целом, даже если остальные KPI будут выполняться по графику.
Ещё один целевой показатель стратегии — готовность отраслей экономики к внедрению ИИ, которая должна достичь 95% к 2030 году. В отличие от финансовых KPI, этот показатель по своей сути ближе всего к индексу зрелости ИИ по отраслям, который AI Радар ведёт для российского рынка: он тоже описывает не объём рынка в рублях, а структурную готовность конкретных секторов экономики использовать ИИ в реальных бизнес-процессах, а не только в пилотных проектах.
Разрыв между отраслями здесь особенно нагляден: например, здравоохранение по нашим данным сегодня находится на уровне 48 из 100 при среднемировом показателе 78 — то есть до отраслевой цели в 95% предстоит пройти путь, заметно превышающий средний по экономике темп, заложенный в целевой показатель стратегии.
Важно понимать статус этих показателей верно: KPI, зафиксированные указом, — это целевые ориентиры государственной политики, а не прогноз аналитического агентства и не гарантированный сценарий развития рынка. Часть показателей — например, рост объёма услуг по внедрению ИИ с 12 до 60 млрд рублей — выглядит достижимой при сохранении текущей динамики рынка. Другие, прежде всего кадровый показатель с ростом до 80%, требуют кратного ускорения относительно наблюдаемых сегодня темпов.
Практическая польза от этих цифр — не в том, чтобы верить в их безусловное выполнение к 2030 году, а в том, чтобы использовать их как контрольные точки: если через год-два фактическая динамика рынка заметно отстаёт от заложенной в KPI траектории, это сигнал для пересмотра либо темпов господдержки, либо реалистичности самих целей — а не повод считать документ формальностью, не имеющей отношения к происходящему на рынке.